Лѣсная часовня.
1.
Природа смолкла, и томитъ въ ночи
Ее о смерти тягостная дума.
Гдѣ дубъ шумитъ внизу горы высокой
И плачетъ ключъ студеною волной—
Встрѣчаюсь я со стариной глубокой:
Заброшенной часовнею лѣсной.
Гдѣ тѣ, чья пѣснь неслась когда-то къ Богу
Изъ стѣнъ ея, суля забвенье бѣдъ
И жребія житейскаго тревогу?
Гдѣ всѣ они? Ушли за пѣснью вслѣдъ.
2.
Онъ въ лѣсъ бѣжитъ, гдѣ въ сумракѣ дубовъ
Шуршатъ листы сухіе подъ ногами.
Чего онъ ждетъ? Не звука ли шаговъ?
И, слышу, плачетъ тихими слезами.
«Проходитъ все!» Шурша ему скажи
О, блеклый листъ, объ этомъ въ утѣшенье!
Путь кроткой смерти духу укажи,
Шепни ему, что въ ней его—спасенье.
Грусть тихая въ долинѣ разлилась,
Луна взошла на праздникѣ прощальномъ,
И льнутъ лучи сребристые, струясь,
Къ останкамъ лѣта—мертвенно печальнымъ.
Но какъ слаба увядшая листва!
И лунный лучъ сдержать она не въ силахъ:
Дрожитъ подъ нимъ и падаетъ мертва
Она во прахъ съ нагихъ вѣтвей унылыхъ.
Съ улыбкой горькой, блѣденъ, одинокъ,
Глядитъ безумецъ въ небо молчаливо.
Его задѣть боится вѣтерокъ,
И лунный лучъ бѣжитъ передъ нимъ пугливо,
Такъ тонетъ онъ—безумья дикій взглядъ
Въ томъ ясномъ, ровномъ, неизмѣнномъ мирѣ,
Съ какимъ текутъ созвѣздія въ эѳирѣ.
Печальнѣе есть зрѣлище наврядъ.
За что навѣкъ безумья грозной тьмою
Пути его ты омрачаешь, рокъ?
Чѣмъ согрѣшилъ несчастный, что тобою
Былъ изъ души его исторгнутъ Богъ?
3.
И не смотря на клятвенный обманъ,
Вся жизнь ея въ забавахъ неизмѣнно
Съ тѣхъ поръ течетъ предъ Богомъ дерзновенно,
Которому обѣтъ былъ ею данъ.
За это ли безумья грозной тьмою
Пути его ты омрачаешь, рокъ?
За это ли безжалостно тобою
Былъ изъ души его исторгнутъ Богъ?
И онъ клянетъ—отчаяннѣй, грѣховнѣй—
Тамъ, гдѣ склонялъ колѣни онъ съ мольбой.
Вотъ почему, терзаемый тоской,
Изгнанникомъ онъ бродитъ предъ часовней.