На бѣломъ свѣтѣ жилъ да былъ
Одинъ король когда-то.
Въ дѣла онъ царства не входилъ,
Но наряжаться такъ любилъ
Роскошно и богато,
Что въ день разъ двадцать-пять
Привыкъ костюмъ мѣнять.
О немъ не толковали:
Король сталъ заниматься,
А прямо объясняли:
„Изволитъ одѣваться.“
Разъ въ городѣ пронесся слухъ,
Прошелъ и въ царской свитѣ —
(Вѣдь къ разнымъ сплетнямъ кто же глухъ?)
О въѣздѣ въ городъ чудныхъ двухъ
Ткачей, и что ткачи тѣ
Скорѣй, чѣмъ въ пять минутъ,
Такія ткани ткутъ,
Что отъ начала свѣта
Подобныхъ не бывало,
Но только платье это
Секретъ одинъ скрывало:
Кто былъ способенъ и уменъ,
Тотъ видѣлъ это платье,
Но если же, къ несчастью, онъ
Былъ въ этоть міръ глупцомъ рожденъ,
То было вѣроятье,
Что для того глупца
Съ изнанки и лица
Та ткань совсѣмъ незрима,
Хотя смотри онъ въ оба
На ткань неутонимо
До самой двери гроба.
Король, узнавъ о томъ, и дня
Прожить не могъ въ покоѣ:
— „Будь это платье у меня,
Весь дворь по платью оцѣня,
Я зналъ бы, что такое
Весь мой придворный штатъ:
Вѣдь глупыхъ, говорятъ,
И близъ меня есть много…
Избавлюсь отъ заразы.“
И приказалъ онъ строго
Ткачамъ послать заказы.
Взглянуть на ткань, въ нѣмой борьбѣ,
Король желалъ ужасно;
Хоть онъ увѣренъ былъ въ себѣ
И въ избранной своей судьбѣ,
Но — все-таки опасно.
„Пошлю, подумалъ онъ,
Министра: онъ уменъ,
Онъ служитъ мнѣ примѣрно,
И знаю я заранѣ,
Оцѣнитъ онъ навѣрно
Достоинства той ткани.“
Министръ къ обманщикамъ ткачамъ
Явился и — ужасно! —
Ткань не видна его очамъ,
Лишь хитрымъ онъ внималъ рѣчамъ:
„Не правда ли, прекрасно?“
Ну, что онъ могъ сказать,
Чтобъ чести не ронять?
О тупости министра
Весь край бы вдругъ услышалъ…
И сталъ хвалить онъ быстро:
„Рисунокъ дивный вышелъ!..“
Весь дворъ у плутовъ побывалъ,
Чтобъ тканью любоваться,
Но каждый скрылъ среди похвалъ,
Что ничего онъ не видалъ…
Какъ въ глупости сознаться?
Назваться дуракомъ?..
И надъ пустымъ станкомъ,
Гдѣ не было ни нитки,
Художниковъ искусство
Хвалили всѣ въ избыткѣ
Восторженнаго чувства.
Къ ткачамъ король явился самъ
И слышалъ толки въ свитѣ:
„Вотъ подивитесь чудесамъ!
Что за узоръ!.. Вотъ здѣсь… а тамъ…
Король, сюда взгляните…“
Король же думалъ такъ:
„Неужли я дуракъ?
Лишенъ совсѣмъ понятья?
Не вижу эту ткань я…“
Но высказалъ желанье
Имѣть такое платье.
Король, ткачей своихъ хваля,
Къ нимъ пріѣзжаетъ снова,
Ждетъ платья, деньги имъ суля,
И плуты тѣшутъ короля,
Что платье ужь готово:
— „Примѣрить вашъ нарядъ
Извольте,“ говорятъ:
„Раздѣньтесь и примѣрьте…“
Раздѣлся, мальчикъ словно,
Напуганный до смерти,
Король безпрекословно.
Пришелъ въ восторгъ весь кругъ вельможъ
Предъ королемъ раздѣтымъ:
(Раздѣтый, чувствовалъ онъ дрожь)
— „Смотрите, какъ король хорошъ
Въ нарядѣ новомъ этомъ!..
Что за фасонъ притомъ!..
По городу пойдемъ,
Всѣ станутъ удивляться…“
Король промолвилъ слово:
— „Чтожь, можно отправляться?“
— „Извольте! все готово!!“
Король по улицамъ идетъ
Подъ балдахиномъ пышнымъ,
А вкругъ него бѣжитъ народъ,
Хвалу одеждѣ воздаетъ
Съ привѣтомъ, ясно слышнымъ:
„Позволь взглянуть! Позволь!“
И думаетъ король:
„На что жь это похоже?..
Мнѣ за себя обидно:
Всѣ видятъ то, о Боже,
Что мнѣ совсѣмъ не видно!..“
Изъ оконъ, точно какъ изъ ложъ,
Смотрѣли дамы, молодежь,
Крича единогласно:
— „О, какъ нарядъ его хорошъ!
И какъ онъ сшитъ прекрасно!..“
Но мимо мальчикъ шолъ:
— „Да онъ почти что голъ!..“
Ребенокъ кликнулъ звонко…
И поняли всѣ разомъ,
Что только у ребенка
Нашелся здравый разумъ.