Такъ вотъ онъ, склепъ, наполненный князьями!
Такъ вотъ гдѣ, въ этихъ каменныхъ гробахъ,
Покоится холодный, гордый прахъ
Людей, считавшихся богами!
Какъ скупо здѣсь ложится свѣтъ дневной
На эти разукрашенныя плиты,
Которыми заботливо прикрыты
Всѣ ужасы страны родной.
Здѣсь неумѣстной пышности явленья
Твердятъ вамъ про измѣнчивость судьбы;
Здѣсь тускнутъ золочённые гербы,
Послѣдній отблескъ самомнѣнья.
И мраморные ангелы кругомъ,
Съ недвижимо застывшими слезами,
Глядятъ тупыми, мёртвыми глазами
Надъ этимъ мёртвымъ торжествомъ.
Насмѣшкой надъ раздавленнымъ народомъ,
Во всёмъ печаль продажная царитъ.
Здѣсь каждый шагъ болѣзненно звучитъ
Подъ отсырѣлымъ, мрачнымъ сводомъ.
Какъ-будто для властительныхъ судей
Судъ времени въ тѣхъ звукахъ раздаётся:
Среди величья рѣзко выдаётся
Здѣсь всё ничтожество людей.
Не дышетъ необузданною страстью
Грудь мертвеца, таившая развратъ;
Не разольётъ она свой гнусный ядъ
Во вредъ любви, труду и счастью.
Сгнила рука, что почеркомъ пера
Оковывала умъ и вдохновенье,
Тюрьмой гасила свѣточь просвѣщенья,
Зарю свободы и добра.
И въ черепѣ безтрепетной особы
Презрительный не загорится взоръ,
Не изречётъ онъ смертвый приговоръ
Единымъ блескомъ дикой злобы.
Сюда идите, подлые льстецы,
Нашоптывать восторгъ вашъ заучёный,
Хвалить и славить, въ рѣчи разцвѣчёной,
Изъ крови всплывшіе вѣнцы.
Но нѣтъ, вы знаете — и похвалами
Князей умершихъ вамъ не воскресить;
У этихъ труповъ нечего просить:
Они не встанутъ передъ нами.
Они ничѣмъ — ничѣмъ не наградятъ,
Ни даже снисходительной улыбкой,
Изысканную пошлость рѣчи гибкой
И вашъ молящій, рабскій взглядъ.
Вы съ тѣмъ же рвеніемъ отъ нихъ бѣжали,
Съ какимъ, бывало, прежде льнули къ нимъ,
И тѣ же рѣчи шепчете другимъ,
Которыя вы имъ шептали.
И вотъ пришлось имъ здѣсь однимъ лежать.
Никто ихъ сожалѣньемъ не помянетъ,
Никто съ печалью искренной не глянетъ
На эту суетную кладь.
Осѣнены участіемъ поддѣльнымъ,
Нелѣпой роскошью окружены,
Года, вѣка они лежать должны
Какимъ-то бременемъ безцѣльнымъ.
На каменной могилѣ никогда
Весной не брызнетъ зелень молодая,
Къ ней не подсядетъ пахарь, отдыхая
Отъ плодотворнаго труда.
Не здѣсь отыскивать потомки станутъ
Священный прахъ наставниковъ своихъ,
Когда лучи ихъ мыслей, словъ живыхъ
Сквозь мракъ невѣжества промянутъ.
Насъ можетъ заманить сюда одно
Лишь праздное, пустое любопытство,
Чтобъ видѣть, какъ загробное безстыдство
Бываетъ жалко и смѣшно.
И оттого намъ здѣсь легко вздохнётся,
Что мертвый сонъ ничѣмъ не пробудимъ,
Что трупы замурованы — и къ нимъ
Ни жизнь, ни власть ужь не вернётся.