Когда-то в Лондоне хитрец один сыскался,
Который публике в листочках обещался,
Что в узенький кувшин он весь, каков он есть,
С руками
И с ногами
В такой-то день намерен влезть.
При чем кувшину он рисунок прилагает,
Почтенных зрителей покорно приглашает
За вход по стольку-то платить;
Начало ровно в шесть часов имеет быть.
Пошли по городу листы. «Ба! что такое?
В кувшин залезть? Что он, с ума сошел? Пустое!
Где это слыхано? Да и дурак поймет,
Что способу тут нет,
Хоть как ни стал бы он ломаться.
Однако, чтобы посмеяться,
Пойдем и поглядим, что это за чудак».
Уж с чернью взапуски кареты поскакали;
И едучи купец с милордом доказали,
Что нет физической возможности никак
Ему в кувшине уместиться.
«Положим, — говорит
Купеческа жена, — что это он смудрит
И как-нибудь в кувшин втеснится;
Да вот что мудрено: как в шейку-то пролезть?
Однако же пора: уж бе́з четверти шесть.
Эй, кучер, погоняй!» — Полгорода, собравшись,
Почти без памяти на тот кувшин глядит,
Который хитреца великого вместит.
«Что ж? скоро ли? — один другому говорит. —
Пора бы уж начать». Кто палкою стучит,
Кто топает ногой. Но, долго дожидавшись,
Узнали, что хитрец и с деньгами пропал.
Каких, подумаешь, обманов не бывает!
Тот тем, другой другим обманщик промышляет.
Вот я у нас такого знал,
Который о себе в народе насказал,
Что может видеться с духа́ми,
Всем их показывать и с ними говорить,
Болезни все лечить
Одними порошками.
И собирались тож к нему смотреть духов,
И порошки его в болезнях принимали,
Однако же духов, как слышно, не видали;
А от чудесных порошков
Скоряе, нежели от прочих, умирали.