Грибомъ стоитъ въ селѣ избенка…
Въ избенкѣ плачетъ старушонка:
Вчера угнали въ рекрута
Ея радѣльца — радость-сына. —
Изба нетоплена, пуста,
Чадитъ сосновая лучина.
И ждетъ она: вотъ-вотъ войдетъ,
Вернется сынъ! — такъ чутко ждетъ —
Но тихо все: лишь вѣтеръ свищетъ,
Да мелкій дождь, что прутьемъ, хлыщетъ…
А хоть и сдать-бы не законъ,
Да противъ старосты не сладить;
Какъ не взлюбилъ Васютки онъ,
Такъ и доѣхалъ! заморенъ
Ужь больно парень былъ. — «Спровадить
Положено молъ на міру,
Затѣмъ что нерадивъ!» — старухѣ
Сказалъ онъ разъ — и глядь, Васюхѣ
Забрили лобъ на ту-жь пору.
II.
Чай, и проводить да̀ромъ попъ…
Да не о смерти-то кручина:
Кабы взглянуть еще хоть разъ,
Хоть бы въ конешный-то свой часъ,
На чада-милаго, на сына;
Таковъ ли сталъ, каковъ-то былъ?
Поди, зачахъ, аль мать забылъ!…»
⁂
И надъ полянами туманы,
Туманы сизые встаютъ…
Но вотъ яснѣе и свѣтлѣе
Изъ мглы клубятся облака —
И снѣга бѣлаго бѣлѣе
Течетъ изъ мёда и млека
Въ долинѣ Іорда́нъ-рѣка. —
А надъ рѣкой грозы-грознѣе
Встаютъ верхи Господнихъ горъ —
Синай, Голгоѳа и Ѳаворъ…
Играютъ божіи зарницы,
Цвѣты-лазоревы цвѣтутъ,
И на вѣтвахъ Сирены-птицы
И славословятъ и поютъ…
Возноситъ райская обитель
Тамъ позлащенныя главы:
Въ преддверьи стражи — звѣри-львы,
А на престолѣ самъ Спаситель
И на главѣ Его вѣнецъ,
Во длани скипетръ и держава,
И съ Нимъ — Богъ-Духъ и Богъ-Отецъ,
И вся глаголемая Слава.
И „святъ, святъ, святъ!“ Ему рекутъ
Земля и твердь во честь Владыки,
И всѣ архангельскіе лики
Пѣснь херувимскую поютъ…
Дивится старица чертогу —
И се, раздался зычный гласъ:
«Воспрянь отъ сна и вне́мли Богу,
Зане приблизился твой часъ!
Се, уготовалъ Азъ дорогу —
Возстани, божія раба,
И съ миромъ въ путь гряди!»
И съ крикомъ
Проснулась въ трепетѣ великомъ
Старуха въ полночь… „Знать, судьба!“
Крестясь, она пролепетала,
«Пора за сыномъ, въ путь пора!» —
И отъ полночи до утра
Съ молитвой мать поклоны клала.⁂
Дорога, частымъ заростала!
Ужь и куда-же ты, куда,
Дорога гладью разстилалась,
Ты сквозь какіе города
Широкой ширью пробивалась? —
Охъ, вьѐшься-стелешься-ли ты
За глубь лѣсовъ-боро̀въ дремучихъ,
За ширь степей-песковъ сыпучихъ,
За тѣ-ль крутыя высоты!
Охъ, за крутыя высоты,
За прясло хмураго тумана
До синя моря-Окіяна.
До поднебесной красоты!
И на своемъ вѣку не мало
Всего ты вдо̀сталь повидала:
Не разъ-то съ пѣсней плясовой
Тебя и брагою хмѣльной
Людская удаль поливала,
А и невзгода окропляла
Мірскою горькою слезой.⁂
Едва прикрыта грудь больная,
И вѣтеръ хлещетъ развѣвая
Ея сѣдые волоса…
И нѣтъ ей въ свѣтѣ уголочка:
Постель ей — мать сыра-земля,
Пень — изголовье, пологъ — ночка,
Хозяйство — божіи поля.
И будь ей лѣсъ или долина,
Морозъ иль жаръ — ей все равно:
Забыла всѐ она давно,
Лишь помнитъ путь, да ищетъ сына.⁂
На всей широкой божьей волѣ…⁂
IV.
И безъ морозу-то знобитъ,
И надъ чужимъ-то горемъ звонко
Хохочетъ вволю и крушитъ!
V.
Съ тоски былъ, баютъ, заморенъ:
Все по тебѣ-же… Ну, и тягу!
Въ бѣги затѣялъ — въ темный боръ;
Да не надолго: не хитеръ! —
Ужь ловятъ въ третій разъ бѣднягу.
И съ первыхъ словъ подъ сердце ей
Щеко̀тно что-то подступило
И щастьемъ-радостью забило
И изъ груди и изъ очей;
И отъ восторга мать сначала
Тѣхъ страшныхъ словъ не дослыхала:
Съ великой радости она
Затрепетала, что былина:
Нашла… нашла надёжу-сына! —
И снова жизнь для ней красна!
И все пытаетъ: «гдѣ-жь квартера,
Стоитъ-то гдѣ онъ?… гдѣ Исправлена опечатка: живетъ?«…живетъ?»…
— А вотъ спроси у кавалера;
Онъ и разскажетъ и сведетъ…
Ступай на выгонъ: вонъ, на поле,
Гдѣ барабанъ-то все трещитъ, —
Ну, тамъ и сынъ… живетъ на волѣ:
Въ зеленой улицѣ стоитъ!
И вдругъ пустилась, что есть духу,
Калика въ поле, вся дрожа. —
Сразило радостью старуху
Да пуще остраго ножа!…
Бѣжитъ, крестяся и рыдая,
Раскрыта грудь, нога боса,
И вѣтеръ хлещетъ, развѣвая,
Ея сѣдые волоса....
И вотъ ужь близко до поляны…
Глядитъ: народъ стоитъ гурьбой,
И заглушаетъ барабаны
Какой-то долгій, дикій вой;
А вдоль шеренга фронтовая
Зеленой улицей стоитъ —
И что-то, вѣтеръ разсѣкая,
Въ морозномъ воздухѣ свиститъ....