Какой прелестный день: октябрь, — а будто лѣто!
Съ любовью солнышко на землю шлетъ лучи,
Они по прежнему такъ страстно-горячи,
Въ нихъ столько нѣжнаго, бодрящаго привѣта!
Но садъ ужъ опустѣлъ и желтые листы
Усыпали собой широкія аллеи…
Гдѣ пѣсни громкія? гдѣ лѣтнія затѣи?
Прелестный, чудный день, но грустныя мечты
О томъ, что ужъ зима, быть можетъ, постучится
На завтра-же рукой назойливою въ дверь, —
Туманятъ этотъ день, и въ сердцѣ скорбь тѣснится,
А умъ твердитъ одно: обманъ, не вѣрь, не вѣрь!
Я чувствую, что жаръ опять меня объемлетъ,
Что сердце хочетъ вновь забытыхъ, юныхъ сновъ,
И бьется трепетно и жадно, чутко внемлетъ
Рѣчамъ волнующимъ и звуку нѣжныхъ словъ.
И думается мнѣ: опять весна вернулась:
И пѣсни, и цвѣты, и ясны-небеса…
Какъ прежде сердце вновь отъ ласки встрепенулось,
Но мысль, что серебромъ покрылись волоса,
Что старость, можетъ быть, костлявою рукою
Ужъ скоро постучитъ съ назойливостью въ дверь, —
Туманитъ день души, и умъ твердитъ съ тоскою:
Веснѣ возврата нѣтъ! Обманъ, не вѣрь, не вѣрь!
Александръ Кругловъ.
3 октября 1889 г.