Ты помнишь, Сильвия, еще
Твоей земной и смертной жизни время,
Когда сияла красота
В твоих глазах смеющихся и ясных
И ты, задумчивая, улыбаясь,
Перешагнула юности порог.
Неслись по тихим
Тропам окружным и светелкам
Неумолкающие песни.
В то время как за женскою работой
Сидела ты, довольна
Тем, что тебе нашептывали грезы.
Был благовонный май: и так обычно
Ты проводила день.
И я тогда прекрасные науки
Вдруг покидал и рукописи те,
К которым в ранней юности моей
Привык склоняться я и дни и ночи,
Внизу, с крыльца отеческого дома,
Прислушивался к пенью твоему,
К твоей руке проворной,
Порхающей по грубой ткани.
Я любовался ясным небом,
Тропами благовонными, садами,
Соседним морем, дальними горами.
Не в силах смертный выразить язык,
Что чувствовал я сердцем,
Какие сладкие надежды,
Мечты какие, Сильвия моя!
Какой тогда являлась
Жизнь человеческая и судьба.
Когда я вспоминал о тех надеждах,
Меня охватывало чувство
Безудержной печали
И заставляло сожалеть о жизни.
Природа, о Природа,
Зачем ты не дала мне
Того, что обещала? Для чего
Обманываешь ты своих детей?
Ведь прежде, чем зима скосила травы,
Ты, побежденная болезнью скрытой,
Погибла, нежная. Не увидала
Расцвета жизни своего.
И сердца твоего не усладили
Ни сладость похвалы, ни смоль кудрей,
Ни речи тихие в тебя влюбленных,
Подруги в праздник
С тобой не рассуждали о любви.
Ты рано умерла,
Надежда сладкая моя! Лишила
Меня судьба от первых дней моих
Веселой молодости. Как,
О, как случилось это,
Любимая подруга детских лет,
Оплаканная мной надежда?
Так вот он, этот мир! Так вот они,
Те наслажденья, ласки, те дела,
К которым мы стремились вместе!
Ужели такова судьба людская?
Несчастная! Погибла ты, столкнувшись
С действительностью. И она рукою
Смерть ледяную, голую могилу
Тебе показывала издалека.