Над самым обрывом обитель стоит;
4
И сквозь монастырской решетки глядит
4
На Рейне, вечерней зарей облита,
4
Пестреет на парусе гордом тафта;
4
Кудрявый красавец стоит над рулем,
4
Пурпурная тога надета на нем,
4
У ног его девять богинь возлежат —
4
Их стройные формы призывно сквозят
4
Кудрявый красавец поет про любовь,
4
Горит у белицы встревоженной кровь
4
И крестится раз она — раз и другой;
4
И жмет ей своей беспощадной рукой
4
«Я бог всесильный музыки;
4
Мне на Парнасе, в Греции,
4
Да, на Парнасе, в Греции,
4
Внимал у струй Касталии,
4
Порой со дщерями деля
4
Звучали всюду ля-ля-ля,
4
А между тем — тра-ра, тра-ра —
4
В лесу охотилась сестра,
4
Не знаю, как случалося,
4
Уста струи Касталии —
4
Я пел, невольно слух маня,
4
Как будто Дафнэ на меня
4
Я пел — лились амброзией
4
И были звучной славою
4
Лет с тысячу из Греции
4
Но сердце — сердце в Греции
4
В одеяние бегинок —
В эпанечку с капюшоном
Из грубейшей черной саржи
Вся закуталась белица,
И идет она поспешно
По голландской по дороге,
Вдоль по Рейну, и поспешно
Каждых встречных опрошает:
«Не видали ль Аполлона?
Он одет в пурпурной тоге;
Сладко он поет под лиру:
Он кумир мой вожделенный».
Но никто не отвечает:
Кто спиною повернется,
Кто в глаза ей захохочет,
Кто прошепчет ей: «Бедняжка!»
Но дорогу переходит
Ей старик; он весь трясется;
Цифры в воздухе выводит
И поет гнусливо что-то.
За спиной его котомка;
На макушке трехугольный
Колпачок; лукаво щурясь,
Внемлет он речам белицы:
«Не видали ль Аполлона?
Он одет в пурпурной тоге;
Сладко он поет под лиру:
Он кумир мой вожделенный».
Головой качая дряхлой,
Отвечал он ей подробно,
И забавно, при ответе,
Дергал острую бородку:
«Не видал ли Аполлона?
Отчего ж его не видеть?
Я видал его нередко
В амстердамской синагоге.
Он служил там запевалой,
Прозывался Рабби Фебиш —
Аполлон на их наречье,
Но кумиром мне он не был.
Ну, и пурпурную тогу
Также знаю; славный пурпур:
По восьми флоринов, только
Недоплачено полсуммы.
А родитель Аполлона,
Моисей, прозваньем Йитчер, —
Всякой всячины обрезчик…
И, конечно, уж червонцев.
Мать приходится кузиной
Зятю нашему… Торгует:
Огурцов у ней соленых
И ветошек разных много.
Сына вряд ли очень любят.
Славный он игрок на лире;
Но играть гораздо лучше
Он привык в тарок и в ломбер.
Ну, и вольница при этом:
Потерял недавно место;
Ест свинину; бродит с труппой
Нарумяненных актеров.
И по ярмаркам он с ними
Представляет в балаганах
Арлекина, Олоферна
И царя Давида даже.
Говорят, царя Давида
Представляет он удачно,
И псалмы поет на ветхом
Иудейском диалекте.
В Амстердаме, проигравшись
В пух и в прах в игорном доме,
Набрал муз теперь и с ними
Разъезжает Аполлоном.
Ту, которая потолще
И венок лавровый носит,
И визжит, зовут подруги,
Да и все: Зеленой Свинкой».