Между-тѣмъ, какъ малютка объ этихъ вещахъ
5Напѣвала мнѣ разныя трели,
Ужь чиновникъ-пруссакъ и таможенный стражъ
5Чемоданы мои осмотрѣли.
Съ глубочайшимъ вниманьемъ обшарили всё:
5Носовые платки и манишки;
Всё искали они кружева, бижутри,
5Да ещё — запрещённыя книжки.
Дураки, дураки, вы искали не тамъ!
5Чемоданы напрасно разрыли:
Въ головѣ же моей контрабандныхъ вещей
5Вы навѣрно бы много открыли.
Много тамъ кружевовъ у меня есть: такихъ
5Никогда заграницей не свяжутъ.
Я достану когда-нибудь ихъ — я тогда
5Вамъ ужь вѣрно отъ мѣста откажутъ.
Въ головѣ у меня — драгоцѣнный вѣнецъ
5И держава грядущей свободы:
Незнакомецъ великій, невѣдомый ботъ,
5Тамъ сложилъ храмовые клейноды.
Сколько книжекъ везу я въ своей головѣ!
5О, тутъ есть вамъ чего побояться:
Словно птички въ гнѣздѣ, въ головѣ у меня
5Запрещённыя книги роятся!
Въ библіотекѣ чорта такихъ не найдёшь
5Сочиненій — я въ этомъ увѣренъ;
Мои книги опаснѣй гораздо стиховъ
5Даже Гофмана фонъ-Фанерслебенъ.
«Вотъ», замѣтилъ тогда мнѣ одинъ пассажиръ
5«Первый камень единства положенъ:
Всю Германію прусскій акцизный союзъ
5Окружилъ этой цѣпью таможенъ.
«Цольферейнъ», продолжалъ пассажиръ, "воскреситъ
5Въ нашей милой отчизнѣ народность —
И всѣ части Союза сольются въ одно,
5Не взирая на ихъ разнородность.
«Цольферейнъ сообщитъ намъ единство извнѣ
5И какъ цѣпь окружитъ матерьяльно;
А цензура духовнымъ единствомъ внутри
5Свяжетъ насъ, такъ сказать, идеально,
«Сообщивъ намъ единство воззрѣній и чувствъ.
5Умъ нашъ станетъ конкретнѣй и уже,
И Германія станетъ единой тогда,
5Нераздѣльной внутри и снаружи.»