Когда мне в сердце бьёт, звеня, как меч тяжёлый,
Твой жёсткий, беспощадный стих,
С невольным трепетом я внемлю невесёлой,
Холодной правде слов твоих.
В негодование души твоей вникая,
Собрат, пойму ли я тебя?
На смелый голос твой откликнуться желая,
Каким стихом откликнусь я?
Не внемля шёпоту соблазна, строгий гений
Ведёт тебя иным путём,
Туда, где нет уже ни жарких увлечений,
Ни примирения со злом.
И если ты блуждал — с тобой мы врознь блуждали:
Я силы сердца не щадил;
Ты — не щадил труда; и оба мы страдали:
Ты больше мыслил, я — любил.
Общественного зла ты корень изучая,
Стоял над ним с ножом, как врач;
Я выжал сок его, пил — душу отравляя
И заглушая сердца плач.
К чему оно влеклось, кого оно согрело?
Зачем измучено борьбой?
О брат! пойму ли я при звуках лиры, смело,
Законно поднятой тобой?
Быть может, знать добро не значит зла не видеть,
Любить — не значит тосковать…
Что искренно нельзя и тьмы возненавидеть
Тому, кто сам не мог сиять…
Вот почему, когда звенит, как меч тяжёлый,
Твой жёсткий, беспощадный стих,
С невольным трепетом я внемлю невесёлой,
Холодной правде слов твоих.