О сыне Меркурия милом поведай мне, Муза,
О том козлоногом, двурогом любителе песней,
Который с лесистого Пинда, дев пляшущих хору
Послушный, нисходит, когда от утесов кремнистых
Его призывают, мохнатого пастбищей бога,
Веселого, коему милы и холмы дубравны,
И горные дебри, и хладные кáмней вертепы.
Беспечный, он бродит туда и сюда в крутоярах;
То нежится сладко в прохладе реки среброструйной,
То, с скáлы на скалу шагая над пропастьми, странник
Блуждает, любуясь рассеянным стадом в долине;
Нередко преследует ланей по мшистым вершинам,
Нередко он рыщет по холмам, убийца животных,
Ловец дальновидный. Тогда, усладившись охотой,
При праге пещеры сидя, на свирели играет
Он томные песни... Ах, птица весны многоцветной,
Горюя с любовию, так не поет заунывно!
Ему припевая, любезноречистые нимфы,
И мило резвяся на бреге муравчатом, пляшут,
И горное эхо на глас их ответствует звучно!
А сам он, кружась и кривляясь средь хора, забавный,
Топочет ногами и плещет руками в лад песней.
Поляна играет под ним, испещренная пышно
Цветами прелестными, злаками трав благовонных.
Хвалы же поют всем бессмертным Олимпа, но паче —
Меркурия славят: подлунному миру полезный,
Он воли всевышних быстрейший для нас благовестник.
Аркадия, водообильная матерь стад овчих,
Прияла его на роскошных долинах; там роща
Ему процветает Циленская; тамо, небесный,
Забыв божество, был он стражем коалиного стада,
Служителем смертного мужа... — К чему и бессмертных
Любовь не приводит? — Он страстию таял к Дриопе,
Прекраснейшей деве: родила, прелестная, сына, —
О, чудо! — двурогого, с козьими в шерсти ногами,
Любителя песней, веселого, резвого сына!
Кормилица-матерь от страха бежала, увидев
Мохнатое чадо — уродство игривой природы! —
Но принял Меркурий приветно на отчие длани
Рожденье любезной и в сердце своем веселился! —
Мгновенно несется к Олимпу, лелея на персях
Младенца, покрытого мягкою кожею зайца;
Вступив же в обители светлы великого Зевса,
Богам и богиням его показал, восхитились
Бессмертные; более ж всех любовался им Бахус.
Тут Паном его нарекли; ибо всем был приятен.
Красуйся, царь-пастырь, и к песням склонись безыскусным.