Вакха въ горахъ я учащимъ подслушалъ,
(Вѣрьте потомки, позднѣйшіе даже!)
Нимфы внимательны были, а уши
Всѣхъ козлоногихъ сатировъ на стражѣ.
Эвой! вновь ужасъ объемлетъ всей силой,
Полное Вакхомъ разгульнымъ и страстнымъ
Сердце трепещетъ! Эвое! помилуй!
Тирсомъ, Либеръ, проминуй ты ужаснымъ!
Долженъ Тіадъ я воспѣть благодарный,
Токи вина и въ волнахъ серебристыхъ
Млечныя рѣки и славить янтарный
Льющійся медъ изъ деревьевъ душистыхъ.
Долженъ я пѣть предъ твоей Аріадной
Звѣздную славу ея, и Пентея
Домъ, разгромленный рукой безпощадной,
Также и гибель Ликурга−злодѣя.
Рѣкъ и морей властелинъ варварійскихъ,
Ты, упоенный въ горахъ отдаленныхъ,
Пышныя кудри у женъ бистонійскихъ
Вяжешь узлами ехиднъ укрощенныхъ
Ты, какъ злой сонмъ исполиновъ, нахлынулъ,
Въ отчее царство врываяся съ гнѣвомъ,
Грознаго Рета назадъ опрокинулъ
Львиною лапой и гибельнымъ зѣвомъ.
Пусть ты въ войнѣ неискуснымъ считался,
Богъ хороводовъ, веселья и пира
Главный вожатый, но вѣчно являлся
Тѣмъ же ты богомъ средь битвы и мира.
Видѣлъ твои золоченые роги
Страшный Церберъ и хвостомъ, по пристрастью,
Чуть шевеля, уходящему ноги
Кротко лизалъ тріязычною пастью.