Сановный блюститель
Духовного здравья,
Ты, рабства, бесправья,
Гонений ревнитель,
Кощей православья!
Исполненный лести,
Коварства и злобы,
Наушник без чести,
Скопец от утробы!
Зачем без нужды себя вновь замарал?
Зачем у старушки ты книгу украл?
Кого обокрал ты?
Не ксендза, не ламу:
Придворную даму!..
И как не пропал ты
От сраму?
Когда в Колывани,
Верны убежденью,
Свершают крещенье
Свое лютеране,
Печать уж заране
Кричит: преступленье!
Всех их в заточенье!
В острог!
Тебе ж комплименты
Строчат рецензенты
За явный подлог.
Крести ты хоть Ригу,
Как крестишь чукчей,
Бурят, лопарей;
Но… крестишь ты книгу
Чужую своей!
Где соль тут? Где перец?
Она — иноверец?
Она — униат?
Иль, мнишь ты, спасенный,
В рай внидет крещенный
Тобой плагиат?
Скажи мне, какой укусил тебя овод?
С какою ты целью?
Иль так, по безделью?
Иль в старости вдруг захотел ты дать повод
Веселью?
И выбрал же время
Ты! В этакий год!
Народ на народ
И племя на племя,
Хлебов недород!
Исполнилась чаша!
Готовится каша:
Политика ваша
Даст плод.
Святитель во фраке!
За подлость и враки
Пусть спят твои мощи
В осиновой роще —
Не в раке,
Они хоть и тощи, —
Не глядя на это,
В голодное лето
В именье у тещи
Их сгложут собаки
В глухом буераке.
1892