Доносится-ль до васъ, о братья, плачъ дѣтей,
Малютокъ, обреченныхъ на страданья?
Вы можете-ль смотрѣть безъ содраганья
На слезы ихъ? И ласки матерей
Не усмиряютъ дѣтскаго рыданья.
Смотри, страна свободная! Кругомъ
Ягнята рѣзвятся иль дремлютъ въ сладкой лѣни,
По рощамъ птицы весело поютъ,
Въ лѣсахъ играютъ стройные олени,
Цвѣты благоуханные ростутъ
При солнечномъ, благословенномъ свѣтѣ,
А дѣти… что жъ они? — Лишь только плачутъ дѣти;
Не зная дѣтскихъ игръ, ребяческихъ затѣй,
Они живутъ, и слышенъ стонъ дѣтей:
„О, Боже, Боже! дѣти говорятъ,
Измучены мы такъ, что намъ не до веселья;
У насъ нѣтъ отдыха и нѣтъ часовъ бездѣлья;
И если насъ поля къ себѣ манятъ,
То лишь затѣмъ, чтобъ на лугу зеленомъ
Лечь и уснуть больнымъ и истомленнымъ.
Что намъ поля, душистая трава,
Когда мы ноги двигаемъ едва!
Что намъ цвѣтокъ, который всѣхъ плѣняетъ,
Когда глаза усталость намъ смыкаетъ!
Мы ночь и день глотаемъ смрадъ и дымъ,
Въ угольныхъ копяхъ тачки мы волочимъ,
Иль колесо, измучены всю ночь имъ,
На фабрикахъ безжалостныхъ вертимъ.
„Проглянетъ день — колеса не стоятъ,
Настанетъ ночь — колеса все вертятся,
При каждомъ взмахѣ стонутъ и скрипятъ,
И кровью начинаютъ заливаться
Сердца и наши головы. Кружатся
Полъ, стѣны вокругъ насъ и потолокъ,
И окна всѣ, и солнце съ небесами,
И, наконецъ, мы кружимся и сами,
И хочется молить по временамъ:
Остановитесь! отдыхъ дайте намъ.“
О, да, остановитесь! Дайте дѣтямъ
Очнуться отъ ужаснаго труда!
Пусть мы на дѣтскихъ личикахъ замѣтимъ
Улыбку молодую иногда,
Пусть ихъ надежда изрѣдка обманетъ,
На лицахъ осушивъ потоки слезъ,
Что не всегда ихъ жизнь томиться станетъ
Подъ вѣчный гулъ вертящихся колесъ!..
Но день и ночь колеса, не смолкая,
Вертятся и вертятся безъ конца,
И чахнутъ, солнца божьяго не зная,
Во мракѣ фабрикъ дѣтскія сердца.