По земле, путём-дорогою,
Неприступно-холодна,
Мерным шагом, с миной строгою,
Вся закрыта чёрной тогою,
Ходит странница одна.
В её красоте скрыто что-то ужасное:
Черты молодые…
Лишь кудри седые
Чело обрамляют бесстрастное.
Идет она — жизни дыхания
Найти можно более в мраморе…
На суше и на море
Не дрогнет лица изваяние.
Идёт…
Но куда ни придёт она в гости —
Там в страшных мучениях гибнет народ,
И некому м/ртвых отпеть на погосте:
Царит в каждом бедном жилище —
Кладбище.
Мимо пышных чергогов, палат,
Мимо оргий, где пляски гремят,
Где пиры возмутительно сладки,
Эта гостья идёт без оглядки:
Их не видит презрительный взгляд —
Демократки.
Нет, чуждаясь мирской суеты,
Шумных пиршеств, вакхических арий,
Ищет странница жалких детей нищеты,
Ищет всюду тебя, пролетарий…
Только в тёмных подвалах столиц,
На полатях мужицкой артели,
В дымных избах, под сводом больниц,
Перед нищим на жёсткой постели,
У подушки несчастных блудниц,
В чудной страннице жизнь просыпается,
И, бедняк, к твоему изголовью
С лихорадочно-дикой любовью
Склоняется
В серебристых кудрях голова,
И ты слышишь — слова:
— «От позора, от нищенства вечного,
От побой, от труда бесконечного,
Будь покоен, тебя я спасу…
Прокляни свою долю голодную,
Эту жизнь, только в песнях свободную…
Как любовница, в землю холодную
Я с собою тебя унесу…
Мы забвенье в могиле отыщем…»
И над нищим,
Вея чарами вечного сна,
Раскрывает объятья она.
В его щёки впивается смело
Ледяными лобзаньями губ —
И сейчас ещё тёплое тело
Обращает в безжизненный труп.
И дальше походкой своей неизменною
Идет она в мир, как гетера…
И в трепет и в ужас приводит вселенную
Зловещее слово — холера.