Одна изъ осужденныхъ жрицъ,
Я наблюдаю изъ кровати
Калейдоскопъ людей и лицъ
И поцѣлуевъ и объятій.
Вся жизнь проходитъ, какъ во снѣ,
Въ больномъ туманѣ опьяненья,
И непонятно больше мнѣ
Святое слово «наслажденье».
И ласки юношей, и грязь
Восторговъ старчески безсильныхъ
Переношу я, не томясь,
Какъ трупъ въ объятіяхъ могильныхъ.
Желаній мигъ не для меня,
И утомляться не могу я:
Даю подобіе огня,
Изображенье поцѣлуя.
И если промелькнувшій сонъ
Напомнитъ годы упованья,
То въ немъ не садъ и не балконъ
Мнѣ снятся, не любви признанья…
Я вижу дѣвочкой себя:
Вотъ спальня, вотъ иконы наши —
И мать склоняется, любя,
Передъ кроваткой дочки Саши.