баллада
Тихонько слуга перед барином бздел:
Он тайную злобу к владельцу имел.
Владелец всё нюхал и долго молчал:
Он свинство в лакее своём изучал.
Объявлена воля, развёрстан надел,
И бздун в своём доме как собственник сел.
Сильна в нём привычка: он бздит и теперь,
И вонь пробралась за дубовую дверь,
Воняет и в сенях, смердит на дворе,
Особенно едко слыхать на заре...
Изба вся протухла, промозгла вся бздом:
В овин он заходит — и бзднул пред огнём:
Гремучие газы вдруг пламень объял —
И с треском ужасным бздуна разорвал.
Наутро в овин заглянула жена
И вскрикнула, страшной тоской сражена:
Там был лишь один обгорелый скелет,
Чернелися кости, а мужа уж нет.
Овин тот заброшен; исполнился год —
И стал непокоен крещёный народ.
Раз мимо овина два шли мужика
Осеннею ночью домой с кабака —
И видели ясно, как бздун тот летал
Над крышей овина и сильно вонял;
Да слышала баба (конечно, не ложь)
В овине с полуночи страшный пердёж;
Пердёж тот был слышен вплоть до петухов.
С тех пор тень пугает в селе мужиков.
В ночи над овином прокатится гром,
Откликнется эхо, всё смолкнет потом —
И вздрогнет мужик на печи близь жены,
И видит тяжёлые, страшные сны,
Со страху пердит он всю ночь напролёт
И днём в тот овин ни за что не пойдёт.