Одѣлося море въ свой гнѣвный огонь
И волны, какъ страсти, кипучія катитъ;
Вздымается, бьется, какъ бѣшеный конь,
И кажется гривой до неба дохватитъ; —
И вотъ, — опоясавшись молній мечемъ,
Взвилось, закрутилось ужаснымъ смерчемъ; —
Но небесъ не достигъ столбъ, огнями обвитый,
И упалъ съ дикимъ воплемъ громадой разбитой.
Стнхнулъ ропотъ непогоды,
Тишины незримый духъ
Успокоилъ моря воды,
И, какъ ложа мягкій пухъ,
Зыбь легла легко и ровно,
Безъ слѣда протекшихъ бурь —
И поникла въ ней любовно
Неба ясная лазурь.
Такъ смертный надменный, земнымъ недовольный,
Изъ темнаго міра, изъ сѣни юдольной
Стремится всей бурей ума своего
Допрашивать Небо о тайнахъ его;
Но въ полетѣ измучивъ мятежныя крылья,
Упадаетъ воитель во прахъ отъ безсилья.
Стихло думъ его волненье,
Впало сердце въ умиленье,
И его смиренный путь
Свѣтомъ райскимъ золотится;
Небо сходитъ и ложится
Въ успокоенную грудь. —