На вершинахъ — туманъ, надъ долиною — ночь,
И не въ силахъ мы сонъ роковой превозмочь;
По приказу врага длится онъ безъ конца:
Ослабѣла рука, охладѣли сердца.
И наслѣдственный мечъ паутиной обвитъ;
И позорно въ углу тутъ же ржавѣетъ щитъ,
Если выстрѣлъ въ горахъ и раздастся, какъ встарь —
Упадутъ отъ него только лось иль глухарь.
И безъ краски стыда ни одинъ изъ пѣвцовъ
Не дерзнетъ воспѣвать намъ дѣянья отцовъ;
Да умолкнетъ навѣкъ съ отзвучавшей струной,
Да умолкнетъ оно — эхо славы родной…
Но проходятъ часы: отъ тяжелаго сна
Пробуждается вновь понемногу страна,
Надъ вершинами горъ, яркимъ блескомъ горя,
Занимается вновь молодая заря.
Вамъ, героевъ сыны, этотъ яркій разсвѣтъ
Не сулить ли зарю долго жданныхъ побѣдъ?
Вамъ не нуженъ пѣвца вдохновенный напѣвъ,
Чтобъ въ сердцахъ пробудить жажду мести и гнѣвъ.
Подымайтесь, бойцы, изъ долинъ, изъ-за горъ!
Заблистала вездѣ сталь широкихъ клейморъ,
И волынка слышна, но сзываетъ собой
Не на ловлю она, а въ отчаянный бой.
Высоко надъ холмомъ развѣвается стягъ,
Но не дремлетъ въ тиши выжидающій врагъ;
Вы низвергнуть должны чужеземную власть,
И, подобно отцамъ, побѣдить или пасть!