Толпой огромною стѣснилися въ мой умъ
Разнообразные, удачные сюжеты,
Съ завязкой сложною, съ анализомъ души
И съ патетичною, загадочной развязкой.
Я думалъ въ міровой поэмѣ ихъ развить,
Въ большомъ, посредственномъ иль въ маленькомъ масштабѣ,
И ужъ составилъ планъ, и къ міросозерцанью
Высокому свой умъ стараясь пріучить,
Безъ задней мысли, я къ простому пониманью
Обыденныхъ основъ стремлюся всей душой.
Но, вѣрный новому въ словесности ученью,
Другимъ послѣдуя, я навсегда отвергъ:
И личности протестъ и разочарованье,
Теперь дешевое, и модный нашъ дендизмъ,
И безъ основъ борьбу, страданья безъ исхода,
И антипатіи болѣзненной причуды, —
А чтобъ не впасть въ абсурдъ, изгналъ экстравагантность.
Очистивъ главную творенія идею
Отъ ей несвойственныхъ и пошлыхъ положеній,
Ужъ размѣнявшихся на мелочь въ наше время,
Я отстранилъ и фальшъ и даже форсировку
И долго изучалъ, — безъ устали, съ упорствомъ
Свое, въ изгибахъ разныхъ, внутреннее я.
За тѣмъ, въ канву избравши фабулу простую,
Я взглядъ установилъ, чтобъ мертвой копировкой
Явленій жизненныхъ дѣйствительности грустной
Наносный не внести въ поэму элементъ,
И, техникѣ пустой не слишкомъ предаваясь,
Я тщился разъяснить творенія процессъ
И слово новое сказать в своемъ созданьи.
Съ задаткомъ опытной практичности житейской,
Съ запасомъ творческихъ и правильныхъ началъ,
Съ избыткомъ силъ души и выстраданныхъ чувствъ,
На данныя свои взирая объективно,
Задумалъ типы я и идеалъ создалъ,
Изгналъ все частное и индивидуальность,
И очертилъ свой путь, и лица обобщилъ,
И прямо, кажется, къ предмету я отнесся
И, поэтичнѣе его развить хотѣвъ,
Характеры свои заранѣй обусловилъ,
Но… разложенья вдругъ нечаянный моментъ
Настигъ мой славный планъ… и я вотще стараюсь
Хоть точку въ сей бѣдѣ исходную найти!..