Природы действия, причины;
Внутри нас вопиющий глас —
Сознательность, наш друг единый
В изгибах умственных зараз;
Пять наших чувств — орудья жизни;
Ход основательный мысли;
Его в бессмертности конец, —
Всё нам доказывает ясно,
Твердит, внушает ежечасно,
Что мудр великий наш творец.
Премудрый может ли без цели
Создать на свете что-нибудь?
Ужели громы загремели,
Ужели дан светилам путь
Лишь только для игры единой,
И бытия существ причиной
Могла лишь праздность быть одна?
Премудрости ли то желанье,
Чтоб, видя твари пресмыканье,
Сказать: хоть есть, хоть нет она?
Соделав кое-что отлично,
Заставя мир себя хвалить,
И человеку неприлично
Свой плод стараний истребить.
Не только гений в восхищеньи
Ценит свое произведенье,
Хранит его, как сам себя, —
Любитель всяк своей заботы,
Никто и средственной работы
Не бросит, труд употребя.
Внушит ли мудрость Рафаэлю,
Чтоб он свои картины сжег,
Чтоб столк статуи — Праксителю,
Чтоб стёр Державин оду «Бог»,
Чтоб Нортоны часы топтали,
Чтоб Гайдны Времена марали,
Чтоб Гершель телескоп разбил?
Где слыханы тому примеры,
Чтоб шар гноили Монгольфьеры,
Компас Джиойа истребил?
Так судит ум несовершенный,
И он в своих расчетах прав.
Премудрости ль творца вселенной
Припишется такой устав,
Чтоб лучшее его творенье
Могло ниспасть в уничтоженье,
Влача короткой, жалкой век,
Объятый всюду хлопотами?
Ужель быть съеденным червями
Здесь только создан человек?
Нет! мудрого творца желанью
Закон такой не будет люб,
Чтоб лучшему его созданью
Преобразиться в гнусный труп!
Не здесь лишь нашей жизни точка;
Плотская наша оболочка
Земля — и в землю отойдет,
Но дух, ей правящий, чудесный,
Сокрытый в ней, хоть неизвестный,
Конечно с ней не пропадет.
Нельзя иначе будет, здраво,
С творцом премудрость согласить, —
Прилично ль действию дать право
Своей причины лучше быть?
По правилам земли законов
Давно истлел уж труп Невтонов,
Но что он сделал, то живет
И будет жить на свете вечно;
Когда ж творенье бесконечно,
То как творец его умрет?
Природы сильный обладатель,
Стихий угрюмый властелин,
Зверей свирепых обуздатель,
Умом и делом исполин,
Которого лишь мановенье
Дает перунам направленье,
Уставы пишет естеству,
Который мыслию единой,
Связуя действия с причиной,
Себя приближил к божеству;
Кому прогулкой служат бездны,
Кто огнь палящий разделил,
Кто смерил верно округ звездный,
Кто выше облак воспарил,
Отверз природы сокровенность,
Постиг порядка постепенность,
Познал, что есть добро и зло;
Кто в глубь спускался океана,
Кто буйность испытал волкана,
В миры проник через стекло;
Кто образ творческия силы,
Рожденный светом обладать, —
Не может для одной могилы
Носить изящности печать, —
Достоин лучшего предмета.
Не наша бедная планета
Его всех подвигов венец, —
Всё грубо здесь пред ним и мало, —
Не здесь стези его начало,
Не здесь ей будет и конец.
Но где ж тот край благословенный,
Обитель вечная духов,
Где в жизни прочной, непременной
Нет смерти, тления, веков;
Где бесконечность во мгновенье,
Где нам судьбы предназначенье,
Где мы узнаем, что мы суть,
Где совершатся все надежды
И наши собственные вежды
Чудесный узрят жизни путь?
Стой, слабый сын земли, доколе
Не смей завесы поднимать!
Тебе довольно здесь, в юдоле,
Бессмертие лишь угадать.
Велик ты в круге только тесном,
Но мал на поприще небесном;
Твой ум созреть еще не мог,
Чтоб тайны все понять судьбины:
Хоть можешь знать ты часть средины,
Конец с началом знает Бог.