В многочисленном собранье
Я губернское вниманье
От себя отсторонил
И на дам и их уборы
Испытующие взоры
С любопытством устремил.
Друг за другом вереницы
Кажут новые все лица
Астраханского beau monde...
То чиновничие жены
Разодеты, набелены,
В полном блеске лент и блонд.
Мне знакомы лишь мужчины
И судебные лощины,
Где сражался с ними я,
Где оправдывалась нами,
Воздвигалася с правами
Свода каждая статья.
Да, хоть женщин я не знаю,
Но я их преображаю,
Отмечаю по местам,
Где мужья теперь их служат,
Но о службе и не тужат.
Предаюсь своим мечтам...
Вот Сальянская опека
В виде рыбы-человека
Или матки-тюленя;
Густо, щедро наложила
И румяна, и белила,
Но не скрасила себя.
Вот купчиха не простая:
Это дума городская.
Хочет пыль в глаза пустить!
Не к лицу ей астраханских
Сил гильдейских и мещанских
Представительницей быть!
Баба ловкая купчиха,
Недурна и смотрит лихо,
Но морщин закрыть нельзя!
Ридикюль ее хоть полон...
Да для города он солон...
Так повсюду слышал я!
Пусть себе гуляет дума!..
Это кто глядит угрюмо?
Не добьешься пары слов?
Хоть она не из смиренных,
Экспедиция тюленных
И всех рыбных промыслов.