Ассири́яне шли, как на стадо волки́,
В багреце их и в злате сияли полки;
И без счёта их копья сверкали окрест,
Как в волнах галилейских мерцание звезд.
Словно листья дубравные в летние дни,
Ещё вечером так красовались они;
Словно листья дубравные в вихре зимы,
Их к рассвету лежали развеяны тьмы.
Ангел смерти лишь на ветер крылья простёр
И дохнул им в лицо, и померкнул их взор,
И на мутные очи пал сон без конца,
И лишь раз поднялись и остыли сердца.
Вот расширивший ноздри повергнутый конь,
И не пышет из них гордой силы огонь,
И как хладная влага на бреге морском,
Так предсмертная пена белеет на нём.
Вот и всадник лежит, распростёртый во прах,
На броне его ржа, и роса на власах,
Безответны шатры, у знамён ни раба,
И не свищет копьё, и не трубит труба.
И Ассирии вдов слышен плач на весь мир,
И во храме Ваала низвержен кумир,
И народ, не сражённый мечом до конца,
Весь растаял как снег перед блеском творца.
<Сентябрь 1856>