Глухая улица. Безмолвием объята,
Она вела к полям, и летом, в час заката,
Из города спеша, я проходил по ней
С мечтою, спутницей обычною моей.
Там на углу был дом, казавшийся тюрьмою.
Вечерний ветерок прохладною струёю
Сквозь ставень запертый не проникал туда;
Но, мимо проходя, я слышал там всегда
Исполненный рукой артистки неизвестной
Мотив adagio — старинный и прелестный.
Царила тишина. Я шёл, потупив взор,
Смотря рассеянно на зелени ковёр
И грустный, что подчас случается с влюблённым.
Оттенком розовым, порой бледно-зелёным,
Окрашивалась даль, и в этот тихий час
Мелодия ко мне знакомая неслась.
Рояль, казалось, пел взволнованно и нежно;
Он полон был тоски и грусти безнадежной —
Воспоминания печального о том,
Кого уж нет, и звук чуть замирал потом
В каком-то горестно-восторженном экстазе…
Я представлял себе цветы в старинной вазе,
Благоуханье их, зеркал угрюмый ряд,
В углу мужской портрет, его надменный взгляд,
Узоры строгие на драпировке тёмной,
В тени лампады свет, мерцающий и скромный,
Рояля клавиши, с их тусклой белизной…
Прохладой, музыкой, вечерней тишиной
Был воздух напоён, и в их очарованьи
Здесь изливалося незримое страданье.
Но с каждым днём рояль слабел и замирал,
И осенью его я больше не слыхал…
С тех пор я прохожу дорогою иною,
Встречаться не люблю я с шумною толпою,
И жаль мне от души заветный уголок.
В нём много перемен случилось в этот срок, —
Резвиться и шуметь там дети полюбили,
А из других домов доносятся кадрили…
1885 г.