Но вот чудное явленье:
Как небесное виденье
Входит дочка… все черты —
Дивной, светлой красоты,
Поступь, взгляд и вид царицы,
И сквозь темные ресницы
Пламень взоров так горит,
Что с душою говорит!
И задумчивость, и сладость,
И души невинной радость,
Девы светской острота
И ребенка простота —
Вместе всё в очах сияет,
Шевелит и изумляет.
А когда заговорит,
Точно чем-то подарит,
Обойдет и околдует,
Совершенно очарует.
Если б я была un homme,
Все увидели бы, comme
Я бы всю Европу сряду
Подняла на кроазаду,
И не только Вестфали,
Франс, и Сюисс, и Итали,
И отдал бы ей что-либо
За одно ее спасибо,
За улыбку, за поклон,
За один чекченс алон.
. . . . . . . . . . . .
Много есть во мне мужского —
Вот я здесь влюбилась снова!
Хоть совсем с ума сойти.
Ле дине е аверти.
За обедом я не ела,
На Матильду всё глядела,
Про нее опять скажу —
Она точно ле бижу
Бонапартова потомства,
И я этого знакомства
Не забуду никогда…
Как текучая вода
Д’ен рюисо журчанье речи,
А уж грудь ее и плечи —
Что все ваши ле Венюс!
Жан дире риен de плюс.
1838(?)