Когда небесный сводъ, нависшій и тяжелый,
Гнететъ усталый духъ болѣзненной тоской
И жалокъ горизонтъ, какъ даль пустыни голой,
И смотритъ самый день грустнѣе тьмы ночной;
Когда вселенная намъ кажется подваломъ
Съ сырыми стѣнами и мутнымъ потолкомъ,
Гдѣ робкая мечта, въ смятеньи небываломъ,
Какъ мышь летучая, пугливо бьетъ крыломъ;
Когда струи дождя весь воздухъ застилаютъ,
Какъ прутья частые тюремнаго окна,
А злые пауки нашъ мозгъ перебираютъ
И въ душу темную спускаются до дна;
Когда колокола съ вершинъ церквей огромныхъ
Свой ропотъ къ небесамъ пытаются дослать,
Какъ стая демоновъ печальныхъ и бездомныхъ,
Собравшихся въ лѣсу неистово стонать, —
Тогда нѣмыхъ гробовъ я вижу вереницы
И пла̀чу надъ своей растерзанной Мечтой,
А Скорбь меня сосетъ со злобою тигрицы
И знамя черное вонзаетъ въ черепъ мой!