Въ Проклятомъ Болотѣ, въ трущобѣ лѣсной
Бѣжавшій невольникъ лежалъ.
Онъ видѣлъ — костеръ зажигали ночной;
Онъ слышалъ собакъ, за нимъ рыскавшихъ, вой,
И топотъ коней различалъ.
Гдѣ свѣтятся искры блудящихъ огней
Въ болотной травѣ, по кустамъ,
Гдѣ лѣпится мохъ у древесныхъ корней,
И лозы — всѣ въ пятнахъ, какъ кожа у змѣй —
Ползутъ по кедровымъ стволамъ;
Куда человѣкъ заглянуть бы не смѣлъ,
Гдѣ въ зыбкой трясинѣ кругомъ
Увлаженный дернъ подъ ногами скрипѣлъ,
Въ колючей и вязкой травѣ онъ засѣлъ,
Какъ звѣрь въ логовищѣ своемъ.
Несчастный старикъ, истомленный, больной;
Лицо все въ глубокихъ рубцахъ,
Какъ въ клеймахъ позорныхъ. Одеждой худой
Не могъ онъ прикрыть и позоръ свой другой —
Слѣды отъ бича на плечахъ.
Свѣтло и прекрасно на свѣтѣ всему,
Свобода и радость есть всѣмъ!
Вотъ векша скакнула, вотъ въ сонную тьму
Пѣснь вольная птицъ донеслася къ нему.
А онъ неподвиженъ и нѣмъ!
Разсвѣта не видѣлъ онъ въ жизненной мглѣ,
Въ неволѣ, въ цѣпяхъ, подъ бичомъ…
Какъ Каинъ, проклятье онъ несъ на челѣ,
Безвыходнымъ рабствомъ придавленъ къ землѣ,
Какъ колосъ тяжелымъ цѣпомъ!