Въ твоемъ холодномъ сердцѣ мудреца
Трибунъ и жрецъ, и цензоръ — совместится.
Ты Кассія заставилъ удавиться
И римлянамъ остался за отца.
Но ты имѣлъ придворнаго льстеца
Горація — и многое простится…
И не надѣлъ, лукавая лисица,
Ни затканныхъ одеждъ, ни багреца.
Пасется волъ надъ прахомъ Мецената,
Растетъ трава. Но звонкая цитата
Порою вьетъ лавровые вѣнки.
Пусть глубока народная обида!
Какъ мирный плескъ серебрянной рѣки —
Твой острый слухъ плѣняла Энеида.