Умер славный Фогельвейде…
Жизнь на небо отлетела;
В старом Вюрцбургском аббатстве
Он оставил только тело.
Завещал он всё монахам
С уговором, что б кормили
Каждый полдень птиц окрестных
На его они могиле.
«У крылатых менестрелей
Сам учился я когда-то;
Пусть кормленье пташек будет
Фогельвейдовой уплатой».
Так певец любви скончался.
Завещанье соблюдая,
На могилу ежедневно
Вольных птиц скликалась стая.
Каждый день на кровли, стены
И на башенные шпицы
Окрылённых менестрелей
Собирались вереницы.
На ветвистой старой липе
Заседало их собранье,
На дворе, могильном камне
И могильном изваянье.
На оконных перелётах,
На дверях, зимой и летом,
Птицы хором распевали
Песни, петые поэтом.
Это было нечто вроде
Поэтического спора
Молодой певучей братии
Возле старого собора.
Всюду имя Фогельвейде
Птицы в песнях повторяли;
Всюду имя Фогельвейде,
Распевая, прославляли.
Но аббат сказал однажды:
«Чем бросать каким-то птахам,
Лучше хлеба больше выдать
Голодающим монахам»…
С той поры на шумный завтрак
Не спускалась птичья стая,
Над могилой Фогельвейде
В ясный полдень пролетая.
С той поры, крича нестройно,
Тщетно птицы тучей вились
Над оградой монастырской, —
Угощенья не добились.
Время сгладило на камне
Монастырской начертанье,
Где схоронен Фогельвейде, —
Говорит одно преданье.
Но до сей поры все птицы,
Пролетая над собором,
Эту старую легенду
Повторяют дружным хором.