Бѣгутъ черты береговыя,
И тонутъ въ сумракѣ холмы.
Галера зыблется. Марія
Стоитъ недвижно у кормы;
И на борту покоя руки,
Она все длитъ часы разлуки,
Вникая въ сѣрый небосклонъ,
Гдѣ тихій берегъ оттѣненъ
Каймой вечерняго тумана...
Но, вдругъ, со злобой урагана
Внезапный вѣтеръ зашумѣлъ,
И теплый воздухъ посвѣжѣлъ;
Рябыя волны вздулись въ гнѣвѣ,
И пажъ доноситъ королевѣ,
Что ей, для отдыха и сна,
Опочивальня убрана.
Но королева не внимаетъ;
На зовъ усиленный она,
Какъ бы очнувшись отвѣчаетъ:
«Я лягу здѣсь, вблизи руля...»
И молвитъ кормчему съ привѣтомъ:
«Когда французская земля
Еще покажется съ разсвѣтомъ,
Вы потревожьте отдыхъ мой —
Я стану вновь передъ кормой».
И дулъ недаромъ вѣтеръ ночи:
Восходъ безоблачный блеснулъ,
Уплывшій край еще взглянулъ
Въ ея заплаканныя очи!..
Забвенье ждетъ… все канетъ въ немъ,
Надъ каждымъ тѣнь его витаетъ…
Но Брайтомъ бдительнымъ перомъ
Дневникъ Маріи продолжаетъ.
Ея отъѣзда день и годъ
Узнаютъ въ будущемъ народы;
Узнаютъ, долго ли межъ водъ
И подъ крыломъ какой погоды
Въ пути несла ее волна;
Услугу вспомнятъ рулевого
Въ часы прощанья рокового,
И знатной свиты имена,
И этотъ подвигъ идеальный
Ея растроганной души —
Послать землѣ привѣтъ прощальный
Въ безсонной утренней тиши.