В глубокую полночь я был на мосту
С своею тоскою всегдашней;
Над городом сонным всплывала луна
За темной церковною башней.
Луна отражалась внизу подо мной
В недвижимом водном просторе,
Как кубок червонный, который скользил
Ко дну темносинего моря.
И в эту июльскую, дивную ночь,
На западе, в дымках тумана,
Краснее луны, золотая заря
Была и тепла и румяна.
Меж двух берегов по теченью воды
Широкая тень трепетала,
С приливом морским набегала волна
И словно ту тень отгоняла.
Под тенью неслась и скользила река,
Журчала, как ласка привета,
И травы морские влекла за собой
В сиянии лунного света.
Как этот прозрачный поток водяной
Кипел под моими ногами,
Так был я охвачен потоками дум,
И очи сверкнули слезами.
Как часто, как часто в минувшие дни,
В давно невозвратные годы
В глубокую полночь я с моста глядел
На синее небо и воды.
Как часто, как часто тогда я желал.
Чтоб волны отлива морского
Меня унесли бы с собой в океан,
Подальше от мира людского.
Изнеженный жизнью, тогда я был юн,
Кровь быстро бежала по жилам,
И тяжесть, давившая сердце мое,
Казалось, была не по силам.
Теперь эта тяжесть свалилась с души,
Исчезла и канула в море,
И нынче смущают лишь только меня
Собратьев страданье и горе.
Но все же, когда я иду чрез реку
И с моста на волны взгляну я,
В уме моем прошлые думы встают,
Бессонную память волнуя.
И думаю я: сколько тысяч людей,
Которых страданье казнило
И тяжкою ношей давила печаль,
С тех пор через мост проходило.
Я вижу: проходят рядами они
То взад, то вперед предо мною,
Одни — молодые, с горячей душой,
Другие — блестя сединою.
И вечно, и вечно в полуночный час, —
Так долго, как речки журчанье,
Так долго, как в сердце живущая страсть,
Так долго, как жизни страданье, —
Луна с отраженьем в речной глубине
И тени здесь будут являться,
И станут небесным символом любви
На грешной земле отражаться.