Какъ вылезъ Ной изъ сундука,
Явился Богъ ему, слегка
Понюхалъ жертву — и сказалъ;
„Тебя всегда я отличалъ
За смирный нравъ твой. Честь тебѣ!
Проси же милости себѣ!“
— Вотъ, Ной сказалъ: — моя бѣда…
Противна стала мнѣ вода
Съ тѣхъ самыхъ поръ, какъ въ ней гніютъ
И грѣшный скотъ, и грѣшный людъ, —
И мнѣ хотѣлось бы, Господь,
Инымъ питьемъ потѣшить плоть! —
Пошолъ Господь въ свой рай — и вотъ
Пукъ виноградныхъ лозъ несетъ…
И говоритъ: „Возьми, старикъ!
Смотри, за нимъ уходъ великъ.
Вотъ такъ и такъ.“ Все разсказалъ
И скрылся. Ной нашъ ликовалъ.
Онъ со́звалъ всѣхъ — дѣтей, жену…
Всѣ сбились въ кучку тутъ одну.
Къ работѣ! Садятъ по холмамъ —
И разсадили все, — а тамъ
И погребъ строятъ, жмутъ вино —
И въ бочки ро́злито оно.
Ной былъ мужъ кроткій и святой…
Сначала къ бочкѣ, тамъ къ другой…
И въ честь господню пилъ да пилъ —
И вѣчно здравъ и веселъ былъ.
Такъ по потопѣ, говорятъ,
Онъ жилъ лѣтъ триста пятьдесятъ.
Отсюда истина видна,
Что нѣтъ грѣха въ питьѣ вина.
Коль христіанинъ ты прямой,
Вина не смѣшивай съ водой:
Еще съ потопа въ ней гніютъ
И грѣшный скотъ, и грѣшный людъ.